Историки: война могла застать футболистов «Спартака» в Германии в 1941 году

Весной 1941 года московский «Спартак» мог отправиться в двухнедельное футбольное турне по Германии и сыграть с ведущими местными командами, включая «Гамбург». Однако поездка не состоялась: советские спортивные руководители рассматривали возможный матч не только как соревнование, но и как политически значимое событие, способное повлиять на престиж страны. Через несколько месяцев Германия напала на СССР, а некоторые спартаковцы все же оказались на немецкой территории — уже в составе победоносной Красной армии.

История несостоявшегося турне стала известна благодаря документам Государственного архива Российской Федерации. Их содержание РИА Новости рассказали российские историки и специалисты по истории отечественного спорта.

С московским «Спартаком» «Гамбург» в итоге встретился значительно позже. 16 октября 1996 года на «Фолькспаркштадионе» состоялся первый матч 1/16 финала Кубка УЕФА. Хозяева выиграли со счетом 3:0, а в ответной встрече в Москве команды сыграли 2:2. По итогам двух матчей спартаковцы завершили выступление в турнире.

Еще один матч на поле «Гамбурга» состоялся 22 февраля 1974 года в рамках предсезонной подготовки. Тогда немецкий клуб добился гораздо более крупной победы — 6:0.

Но впервые команды могли пересечься еще летом 1941 года — буквально накануне нападения нацистской Германии на Советский Союз.

Приглашение из Гамбурга

11 марта 1941 года в московский футбольный клуб «Спартак» поступило письмо от «Гамбургера Спорт-Ферайна» — Hamburger Sport-Verein, или HSV. Немецкая сторона предложила советским футболистам приехать в Германию и провести за 14 дней три-четыре товарищеские встречи с известными немецкими командами.

«Товарищи по спорту! Уж много лет, как мы следим с большим интересом за спортивной жизнью вашей страны. Из газет мы узнали, что Вы играли в Болгарии, и мы были бы рады, если Вы посетите нас и в Гамбурге», – говорилось в приглашении.

Поводом для интереса немецкого клуба стали успешные выступления «Спартака» в Болгарии в августе 1940 года. Там москвичи победили «Славию» со счетом 6:1, а затем разгромили сборную Софии — 7:1. При этом Болгария, несмотря на уже шедшую Вторую мировую войну, сохраняла нейтральный статус.

Авторы письма подчеркивали, что «Гамбург» на протяжении десятилетий поддерживал спортивные связи с зарубежными командами и рассчитывал организовать для советских футболистов маршрут, который позволил бы им посетить разные регионы Германии.

«Десятки лет мы поддерживаем очень хорошие спортивно-товарищеские отношения со многими интернациональными клубами», – написали в «Гамбурге».

По замыслу немецкой стороны, визит должен был сочетать соревнования и знакомство с Германией. В письме отдельно отмечалось, что поездка оставила бы у гостей «лучшие воспоминания».

«Мы предлагаем Вам приехать в Германию и сыграть 3-4 раза против известных немецких команд на протяжении 14 дней… Мы Вам составим такой маршрут – план игр, при котором Вы бы могли познакомиться с большей частью нашей страны», – добавляла немецкая сторона.

Сам «Гамбург» был одним из заметных клубов немецкого футбола. Команда, основанная в 1887 году, выигрывала чемпионат Германии в 1923 и 1928 годах. С 1937 по 1941 год клуб четыре раза становился победителем региональной «Гаулиги Нордмарк» — высшего дивизиона, объединявшего команды Шлезвиг-Гольштейна, Гамбурга, Любека, Мекленбурга-Шверина, Мекленбурга-Стрелица и некоторых районов Ольденбурга. Эта лига существовала с 1933 по 1945 год.

Почему турне стало проблемой для советской стороны

Главный интерес архивной истории связан не столько с самим приглашением, сколько с реакцией советских властей. Уже 14 марта председатель Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта при Совете народных комиссаров СССР Василий Снегов направил служебную записку заместителю наркома иностранных дел Андрею Вышинскому и заместителю председателя СНК СССР Льву Мехлису.

Документ имел гриф «секретно» и был рассекречен лишь после распада СССР. В записке содержались сведения об истории «Гамбурга», его результатах и составе команды. Отдельно Снегов охарактеризовал нескольких футболистов, в том числе защитника Зеелера и нападающего Мелконяна.

Речь шла об Эрвине Зеелере. Позже гораздо большую известность получили его сыновья Дитер и Уве, также выступавшие за «Гамбург». Уве Зеелер провел за клуб 519 матчей и забил 444 мяча, а в составе сборной ФРГ стал серебряным призером чемпионата мира 1966 года.

Эсегель Мелконян, футболист армянского происхождения, на тот момент имел статус лица без гражданства. За «Гамбург» он сыграл 160 матчей и забил 44 гола.

«В случае принципиального решения об организации встречи между германской и советской командой, нам придется столкнуться с сильным, хорошо подготовленным противником», – докладывал своему руководству Снегов.

Советский чиновник настаивал, что матч предпочтительно провести в СССР. В таком случае хозяева получали не только преимущество собственного поля, но и возможность тщательнее контролировать организационные детали встречи.

«Против Германии надо будет выставить одну из сильнейших команд ДСО (добровольных спортивных обществ – ред.), усиленную лучшими игрокам из других команд, и вести планомерную подготовку ее на протяжении 2-3 месяцев, что потребует изменения всего футбольного календаря на 1941 год. По этой причине необходимо, чтобы решение по встрече с клубом "ГСФ" (HSV – ред.), было вынесено возможно скорее», – добавил Снегов.

Такая осторожность объяснялась особенностями советской спортивной системы. Международный матч воспринимался не как обычная товарищеская игра, а как демонстрация возможностей советского спорта и государства. Поэтому к встречам с сильными зарубежными соперниками подходили на уровне государственной задачи.

У «Спартака» уже был опыт выступлений в усиленном составе. Во время поездки в Болгарию команду дополнили динамовцы Михаил Якушин и Сергей Ильин, а также игроки ЦДКА Григорий Федотов и Алексей Гринин. В знаменитом матче со сборной Басконии в Москве летом 1937 года за «Спартак» также выступали пять приглашенных футболистов из других команд, включая Федотова.

«Для государственных и партийных чиновников СССР международные встречи футбольных команд, особенно с соперниками из капиталистических стран, превращалась в головную боль, поскольку каждая из них рассматривалась первыми лицами страны как способ демонстрации перед мировым сообществом возможностей советского спорта, преимуществ социалистического строя, "где так вольно дышит человек", – сказал Матвеев.

Цена неудачи могла оказаться чрезвычайно высокой. Историк напомнил о судьбе ЦДСА — знаменитой «команды лейтенантов», которая составляла основу сборной СССР на Олимпиаде в Хельсинки в 1952 году.

После поражения от Югославии со счетом 1:3 последствия оказались жесткими. Сталин расценил результат как политическое преступление, а затем последовали организационные решения.

«Поражение советской команды от сборной Югославии (1:3) Сталин сравнил с политическим преступлением. Оргвыводы последовали незамедлительно. С формулировкой "за подрыв престижа советского спорта и советского государства" чемпион СССР команда ЦДСА была расформирована, а нескольких игроков и тренера Бориса Аркадьева лишили звания заслуженных мастеров спорта», – напомнил Матвеев.

Матч, который мог оказаться прикрытием

Архивные материалы не позволяют точно установить, какое окончательное решение приняли советские спортивные и партийные органы по поводу приглашения из Гамбурга. Однако в марте 1941 года международная обстановка уже делала подобную поездку крайне рискованной.

После подписания в 1939 году договора о ненападении, а также соглашения о дружбе и границе между СССР и Германией отношения двух стран временно выглядели внешне стабильными. При этом руководство нацистской Германии уже готовило нападение на Советский Союз. Директива № 21, известная как план «Барбаросса», была утверждена Адольфом Гитлером за три месяца до обмена письмами между «Гамбургом» и советской спортивной организацией.

«Гипотетически приглашение футболистов "Спартака" в турне по Германии весной 1941 года могло являться часть дезинформационной кампании нацистов по усыплению бдительности советской стороны, дабы скрыть мероприятия по подготовке войны», – считает Матвеев.

Косвенный контраст между спортивной дипломатией и реальными военными планами особенно заметен по разведывательным сообщениям того времени. 13 марта резидент советской военной разведки в Бухаресте Григорий Еремин передал в Москву слова источника, который ссылался на одного из немецких генералов:

«Мы идем на Украину и на Балтийский край… Наш поход на Россию будет военной прогулкой. Губернаторы по колонизации уже назначены в Одессу, Киев и другие города… Между нами и русскими не может быть никакой дружбы».

Показательно и то, что 14 марта, когда Василий Снегов готовил свою записку, советская пресса сообщила о бомбардировке Гамбурга британской авиацией. По немецким данным, промышленным и портовым объектам был нанесен ограниченный ущерб, однако в жилых кварталах были разрушены несколько домов, среди мирного населения имелись погибшие и раненые.

Как советская пресса писала о футболе во время войны

Несмотря на военную цензуру и напряженную международную обстановку, советские читатели продолжали получать информацию о европейском футболе. Спортивные издания рассказывали о чемпионатах стран, которые уже были втянуты в войну или находились под контролем нацистской Германии.

Спортивный журналист и историк Станислав Гридасов обратил внимание на майский выпуск журнала «Физкультура и спорт». В обзоре «Матчи под воздушной бомбардировкой» журналист Борфельд описывал, как национальные турниры адаптировались к военным условиям.

«Так, например, в майском номере журнала "Физкультура и спорт" содержится подробный обзор "Матчи под воздушной бомбардировкой". "Футбольный календарь приспособлен к военной обстановке. Регулярно разыгрывается первенство в Венгрии, Италии, Германии, Чехоморавии, Швейцарии и Бельгии. Возобновились игры на первенство во Франции и даже в Англии", писал журналист Борфельд в рубрике "За рубежом", – сказал историк.

Из публикации советские болельщики могли узнать, что в Италии лидировала «Болонья», в Венгрии — «Ференцварош», а в Австрии звание «осеннего чемпиона» получил венский «Рапид». При этом журнал не уточнял, что Австрия была аннексирована Германией еще три года назад. Ее чемпионат проводился отдельно, а затем победитель включался в финальную стадию немецкого первенства.

В Англии, согласно обзору, в северной группе лидировал «Манчестер Сити», а в южной — «Уэст Хэм Юнайтед». Французский чемпионат был разделен на две части: в одной выступали команды с территории, оккупированной немецкими войсками, в другой — клубы из так называемой «неоккупированной» зоны, которой управляло коллаборационистское правительство Виши. Победители групп должны были встретиться в финале.

В немецком футболе соревнования также проходили по территориальному принципу. Журнал отмечал появление в составах клубов игроков из Эльзаса, Судет и Силезии, не объясняя, что эти территории уже находились под германским контролем.

Весной 1941 года «Гамбург» выиграл «Гаулигу Нордмарк», но в решающих матчах чемпионата Германии уступил «Шальке-04», который впоследствии дошел до финала.

Футболисты «Спартака» на войне

22 июня 1941 года игроки московского «Спартака» находились в Ленинграде. Команда готовилась к календарному матчу чемпионата СССР с местными одноклубниками, однако встреча не состоялась: футболистов застало сообщение о начале войны прямо на стадионе.

В тот же день в Берлине, на Олимпийском стадионе, прошел финал чемпионата Третьего рейха. «Рапид» из Вены уступал «Шальке-04» со счетом 0:3, но после перерыва забил четыре мяча и впервые стал общегерманским чемпионом. Матч вошел в выпуск киножурнала Die Deutsche Wochenschau, вышедший 22 июня. Сюжет о вторжении немецких войск в СССР оказался лишь восьмым и девятым по счету.

С началом войны футболисты СССР и Германии стали противниками уже не на поле. Вратарь «Гамбурга» Вальтер Варнинг служил в вермахте и находился на Украине. После войны он вернулся в клуб, а в 1947 и 1948 годах вместе с ним выиграл чемпионат Британской зоны оккупации.

Другой игрок «Гамбурга», Эйген Каль, погиб в ноябре 1944 года. Точные обстоятельства его смерти неизвестны, однако они, очевидно, были связаны с военными событиями.

Некоторые футболисты и сотрудники «Спартака» прошли войну в составе Красной армии. Начальник команды Иван Филиппов и главный тренер Петр Попов ушли на фронт добровольцами. Петр Герасимович завершил войну в Берлине.

Защитник Иван Кочетков служил телефонистом взвода управления гвардейского минометного полка гвардейской минометной части резерва Ставки Верховного Главнокомандования. Он был награжден медалью «За боевые заслуги».

Особенно примечательна судьба вратаря Владислава Жмелькова. В 1939 году газета «Красный спорт» признала его лучшим спортсменом СССР. В 1940-м голкипер ушел из «Спартака» и вернулся в команду только в 1946 году, поэтому формально в годы войны спартаковцем не считался.

Жмельков с 1941 года служил в Красной армии: сначала находился в Забайкалье, затем воевал на советско-германском фронте и участвовал в освобождении Киева. Он получил две медали «За отвагу» и орден Славы III степени, дошел до Берлина и оставил подпись на стенах рейхстага. После окончания боевых действий Жмельков играл в футбол на территории побежденной Германии, защищая ворота сборной советских оккупационных войск.

Другие спартаковцы в годы войны трудились на оборонных предприятиях и в артелях промкооперации, помогая обеспечивать фронт необходимой продукцией.

Нападающие Болеслав Габовский и Адам Волянин перешли в «Спартак» в 1940 году после присоединения к СССР Западной Украины. До этого они были гражданами Польши. В годы войны футболисты служили в польской армии генерала Андерса и завершили боевой путь на территории Великобритании.

Таким образом, несостоявшееся турне оказалось не просто эпизодом довоенной спортивной дипломатии. Оно показывает, насколько хрупкими были международные связи весной 1941 года и как быстро футбольный календарь уступил место фронтовой реальности. «Спартак» сыграл с «Гамбургом» только спустя 33 года после первого приглашения — уже в другой Германии и в совершенно иной исторической эпохе.